Откуда у лордов валдайская грусть. Ростислав Ищенко

С начала XVIII века, с первых успехов Северной войны России против Швеции, Британия была обеспокоена возможным усилением далёкой континентальной державы и выходом её на моря.

С тех самых пор не было ни одного британского правительства, которое не проводило бы скрыто, а по большей части и открыто, политику сдерживания России в глубине Евразии, ограничения её продвижения в традиционную Европу в западном понимании.

При этом Россия практически не воевала с Великобританией. Первой стала Англо-русская война 1807-1812 годов, вызванная присоединением России по Тильзитскому миру к объявленной Наполеоном континентальной блокаде Великобритании. Прямых столкновений с британцами практически не было, фактически война вылилась в Англо-датскую войну 1807-1814 годов и Русско-шведскую войну 1808-1809 годов. Мир между Санкт-Петербургом и Лондоном был подписан в 1812 году, но уже в 1810-11 годах никаких военных столкновений c участием русской армии в Северной Европе не происходило.

Как и с другими своими оппонентами, Великобритания предпочитала сдерживать Россию руками третьих стран, сама же являлась на поле боя только в том случае, если были затронуты коренные британские интересы.

Ещё одной Англо-русской войной считается участие Великобритании в интервенции против Советской России в 1918-1920 годах. Но и в этом случае речь не может идти о полноценной войне. Британские контингенты, направленные в Россию были малочисленны, в ряде случаев (например в Мурманске и Архангельске) высаживались с согласия местных советов при неопределённой позиции центральной власти, в боях с РККА англичане практически не участвовали, преимущественно роль Британии ограничивалась оказанием ограниченной поддержки различным, как признанным, так и не признанным советской властью "правительствам", возникшим на руинах Российской империи. О каких-либо стратегических целях Британии ни в 1807-12 гг., ни в 1918-20 гг. говорить не приходится. В обоих случаях можно скорее вести речь о военно-политической демонстрации для того, чтобы при случае не упустить возможность заявить о своих интересах за столом переговоров.

Но в 1853 году англичане оказались не только главными организаторами антироссийского блока европейских стран, навязавших России Крымскую войну. Они сами явились на поле боя и угробили под Севастополем не только десятки тысяч безвестных "томми", но и десятки офицеров-аристократов из бригады лёгкой кавалерии, чья бессмысленная гибель (вместе с сотнями подчинённых простецов) в атаке на русские пушки до сих пор служит предметом британской гордости ибо нельзя же признаться, что "лучшие молодые люди Англии" погибли по глупости своих начальников.

У нас принято недооценивать результаты Крымской войны и, глядя на карту заявлять: "Подумаешь, ценой больших потерь взяли Севастополь и тут же отдали назад. Через каких-то 25 лет вообще все последствия этой войны были ликвидированы и мы даже сильнее стали". На деле всё не совсем так.

Во-первых, Британия продемонстрировала очень важную и всеми после этого в Европе учитывавшуюся способность формировать для решения своих проблем ситуативные коалиции из враждебно настроенных друг против друга стран. Британцы и раньше, нанимали за субсидии или обещания территориальных приращений целые государства для войны в своих интересах. Впервые коалиция состояла из Великих держав, которым совершенно не нужна была война с Россией, но которые активно готовились воевать друг с другом. Франко-британские противоречия в это время были так сильны, что Европа вместо Крымской войны со дня на день ожидала начала англо-французской. Но Франция отправилась на войну в Крым, ещё и потащила за собой Сардинию, вместе с которой собиралась воевать против Австрии за господство в Северной Италии. Австрия, готовившаяся воевать с Францией и с тревогой следившая за усилением Пруссии, с началом русско-турецкой войны предъявила России ультиматум, добившись вывода русских войск из дунайских княжеств, оккупировала Молдавию и Валахию и держала русскую границу по Пруту под давлением, а в 1856 году вновь угрожала вступлением в войну, если будут отвергнуты её "мирные инициативы" ) этот ультиматум также был принят Санкт-Петербургом. Пруссия соблюдала нейтралитет, но, под предлогом борьбы с потенциальным польским восстанием, сосредоточила войска на северо-восточных границах России, также оттянув на это направление солидные силы, которые простояли там "на всякий случай" всю войну.

Прошло около пяти лет после окончания Крымской войны, как все эти страны (кроме Англии) по очереди сцепились между собой. Но в 1853-55 годах все они (и те кто воевал, и те кто оказывал на Россию дипломатическое давление) служили британским интересам. А интересы эти находились не в Крыму, не на Балтике и даже не на Дальнем Востоке. Укрепление России на Тихом океане взволнует Лондон только к началу ХХ века, но и тогда он ограничится организацией Русско-японской войны, сам же в бой не ввяжется. Закрытые Балтийское и Чёрное моря Британию вообще не волновали. Для неё было главным не подпустить Россию к своим болевым точкам – коммуникациям, связывающим метрополию с важнейшими колониями. И эту проблему Британия решила. Ни царская, ни современная Россия, ни СССР, ни разу больше не занимали на Ближнем востоке ту позицию, которую имела Российская империя перед Крымской войной и потеряла по её результатам.

В 1831 году амбициозный правитель турецкого Египта Мухаммед Али-паша начал войну против султана и чуть было не взял Константинополь (Стамбул). Но на помощь туркам пришла Россия, заставившая Мухаммеда Али-пашу подтвердить свою вассальную присягу султану, вернуть завоёванные территории и вернуться в Египет. После этого с турками был подписан Ункяр-Искелесийский договор, обязывавший оба государства оказывать друг-другу военную помощь. Фактически же договор закреплял российский протекторат над Турцией. Россия получала не только право, но и обязанность посылать войска в Турцию в поддержку султана. При этом понятно, что именно в интересах Российской империи была защита настолько слабого и зависимого режима от всяких международных и внутренних проблем. В свою очередь Константинополь был обязан по требовании Санкт-Петербурга закрывать проход в Чёрное море любым кораблям и судам любых стран. Из военных же кораблей правом свободного прохода через проливы пользовались только русские.

В состав тогдашней Оманской империи, помимо проблемного Египта, входили Сирия и Ирак, а Россия как раз накануне выиграла ещё и войну 1826-28 годов с Ираном, что значительно укрепило её позиции в регионе, непосредственно примыкавшем к британской Индии и позволяло при желании, после относительно несложной дипломатической и технической подготовки (создание баз и постройка крепостей, защищающих удобные гавани в Красном и Аравийском морях, в Восточном Средиземноморье и в Персидском заливе) при помощи относительно небольших крейсерских эскадр, поставить под контроль связь метрополии с "жемчужиной британской короны". В Лондоне, если что, не забыли ни о попытке Наполеона прорваться в Индию через Египет-Сирию-Иран, ни о походе русских казаков в Индию через Среднюю Азию. Хоть обе попытки и завершились неудачей, но британцев напугали серьёзно. Занятие Россией доминирующих позиций одновременно в турецкой и иранской политике было воспринята в Лондоне как угроза самому существованию Британской империи.

Уже во время следующей турецко-египетской войны (1839-41 годов), Британия не только поддержала султана вместе с Россией, но и привела с собой Францию и Австрию. Затем, начав укрепляться в Египте, искусно разжигая аппетиты Франции в Сирии, а Австрии на Балканах, британцы создали проблемы в отношениях Санкт-Петербурга с Парижем и Веной. Проблемы были не так велики, чтобы Франция или Австрия рискнули самостоятельной войной с Россией, но когда англичане гарантировали собственное участие в коалиции по "защите Турции" – это произвело впечатление, тем более что только что провозгласившему себя императором Наполеону III не терпелось отомстить за дядю. Австрийцы, имевшие с Россией протяжённую сухопутную границу и не понаслышке знавшие что такое русская армия, вели себя осторожнее, но всё равно вынудили Санкт-Петербург держать крупную группировку войск бездействующей на балканском направлении на случай, если у Вены случится приступ смелости.

Дальше всё было делом техники: религиозный спор между французами и русскими о том, кто имеет право оберегать христианские святыни в Палестине, взятка султану, чтобы он принял "правильное решение" - новая русско-турецкая война и "защита" слабых турок "от агрессивной России" в соответствии с "ценностями европейской цивилизации".

По итогам войны потеряли все, кроме англичан, решивших свою проблему. Юноши из лучших семей гибли под Балаклавой не за каменистую землю Крыма, которая действительно была Лондону ни к чему. Они, сами того не зная, отдавали жизни за будущий британский Египет, за Трансафриканскую железную дорогу, последнее препятствие к созданию которой Лондон устранил только через 50 лет в ходе англо-бурской войны, за ту Британскую империю, которой она стала к 1900 году, поделив с французами (в свою английскую пользу) Азию и Африку.

За всю историю английские полки (из метрополии) до Крымской войны воевали в заметном количестве только в войне за Испанское наследство и против Наполеона. Даже спасать американские колонии от американцев Лондон направлял преимущественно германских наёмников, в Европе же и подавно "английские" армии, если таковые и появлялись, состояли в основном из голландских и гессенских солдат. Природных англичан в Крыму было больше, чем при Ватерлоо, настолько важной была эта война для Великобритании.

Сейчас у России прекрасные отношения с Ираном и Китаем, у неё есть базы в Сирии и даже отношения с членом НАТО Турцией у Москвы лучше, чем у состоящего в НАТО Лондона. При этом Британия всё так же зависит от морских путей и от азиатской торговли. Всё так же не хочет делиться прибылями, всё так же видит в Ближнем Востоке важнейший стратегический пункт планетарного значения, обеспечивающий защиту её долговременных интересов.

Поэтому Лондон выступил едва ли не главным инициатором дезавуирования Стамбульских договорённостей и превращения СВО в длительную войну. Лондон является наиболее последовательным союзником Киева, обеспечившим ему даже передачу технологий, позволяющих производить крылатые ракеты дальностью свыше 2000 километров. Англичане до сих пор пытаются убедить ЕС вступить с Россией в конфронтацию в Чёрном море, но на этом направлении находятся осторожные румыны, а остальным слишком далеко корабли посылать и надёжных баз для развёртывания за пределами Украины практически нет.

Поэтому Великобритания усиленно создаёт "Новый Северный союз" или "Северное НАТО" - военный блок, планирующий агрессивную войну против России под предлогом защиты слабых во имя европейских ценностей. Впервые с Крымской войны Британия, чтобы окончательно убедить такие разные и ничего не забывшие в России страны, как Франция, Нидерланды, Германия, Дания, Норвегия, Швеция выступить вместе с Польшей, Финляндией и Прибалтикой против Москвы, обещает союзникам непосредственно принять участие в военных действиях и даже начала плановое увеличение численности вооружённых сил.

Конечно, английская армия всегда будет достаточно небольшой, чтобы можно было над ней потешаться. Но в 1853 году, она, по сравнению с более чем миллионной армией Российской империи также не потрясала воображение, но под Севастополем англичане с союзниками оказались в численном превосходстве. И сегодня Лондоне видят свою задачу не в том, чтобы превзойти Россию по численности вооружённых сил, а с помощью союзников настолько растянуть ВС РФ, чтобы в нужное время в нужном месте добиться критического перевеса. Всё больше событий указывают на то, что в этот раз главным театром военных действий избрана Балтика, а Чёрное море остаётся вспомогательным.

Конечно, ракеты – это не парусные корабли – цели на Британских остовах поразят гарантированно, но, чтобы спасти Калининград, мало отправить ракеты в Лондон, надо провести пехоту и танки через Прибалтику и Польшу. Пока что учения британских союзников показывают, что они неспособны гарантировано остановить бросок ВС РФ к Калининграду, но они продолжают учиться и искать варианты торможения и блокирования потенциального броска ВС РФ к Калининграду, параллельно строя укрепления уже не только на границе, но и в глубине своей территории. Они также организовывают провокации, призванные убедить население европейских стран, что с Россией всё равно придётся воевать, вбить осознание неизбежности войны на уровень подсознания, чтобы они предпочли ужасный конец ужасу без конца.

Они (британцы) не планируют ни захватывать Россию, ни спасать от России не только Прибалтику или Польшу, но даже Германию, если до неё дело дойдёт. Для Лондона важно навязать России войну, достаточно продолжительную для подрыва её военных и экономических возможностей и снижения её политического авторитета в сложном и затратном регионе – на Ближнем Востоке. Не навсегда, даже ненадолго, прошлый раз британцам, чтобы решить свои проблемы на 200 лет, хватило всего двадцати двух лет относительной российской слабости, между Парижским (завершившим Крымскую войну) и Берлинским (завершившим русско-турецкую войну 1877-78 годов) конгрессами.

Мы можем быть сколько угодно уверенными, что в этот раз у англичан ничего не выйдет, но доказывать это в ходе большой европейской войны не самое лучшее из возможных решений.