Перемалывать противника всегда лучше на пристрелянных позициях. Анатолий Урсида

Я ни разу не военный эксперт, но наши профильные родные российские эксперты (настоящие, а не самозванцы) меня в этом достаточно быстро убедили. Кроме того ваш покорный слуга, еще будучи студентом, зачитал до дыр книгу маршала Советского Союза Константина Константиновича Рокоссовского «Солдатский долг».

Константин Константинович вспоминал, как он настаивал, чтобы Центральный фронт, которым он командовал во время Курской битвы, не наступал, а занял жесткую оборону и перемалывал пытающихся наступать немцев.

И Ставка, во многом благодаря упорству Рокоссовского, приняла соответствующее решение, что позволило не только перемолоть наступающего на северном фасе Курской дуги неприятеля, но и дало возможность направить резервы на помощь Воронежскому фронту, где враг чуть было не прорвал оборону.

А все потому, что Константин Константинович не только сумел исключительно своими силами эффективно построить оборону и перемолоть наступательный кулак немцев на Орловско-Курском направлении, но и впоследствии начать контрнаступление уже через 10 дней после начала Курской битвы, то есть 15 июля 1943 года.

И сейчас происходит примерно то же самое, несмотря на появление множества в военном арсенале технических инноваций и военных приемов как у нас, так и у неприятеля.

Украинцы никак не могут взять в толк, что эта война уже даже не на истощение, а на истощение и уничтожение живой силы, техники, экономики и инфраструктуры, а не на взятие потужных «фортецей».

Их можно понять. Украинцы — эскаписты, как и любое другое донельзя политизированное и идеологизированное общество, коих на нашей планете полно. Украинские небратья далеко не уникальны, как это пытаются порой представить некоторые российские публицисты.

А такие общества, несмотря на поистине сектантскую упоротость, на удивление очень гибки в своих критериях. И если старые критерии уже отжили свое и несут в патриотичные экзальтированные массы одну только зраду, то украинцы эти критерии оперативно меняют.

Мол, к черту подсчет потерь, тут на фоне обмена телами и публикациями в западных военных изданиями про украинские потери одна сплошная зрада выходит, давайте мерить пэрэмогу нэзламными фортецями да относительно медленным русским продвижением.

Это вам не российское традиционное и в целом нормальное общество с отдельными маргинальными кучками всепропальщиков и ура-патриотов, у которого, на удивление поверхностного обывателя, критерии побед и поражений почти не сдвинулись, да и со здоровой самокритикой все в порядке оказалось.

Вот украинские сектанты и ударяются в эскапизм за неимением других вариантов, как в свое время гитлеровцы. Те сначала до Урала хотели дойти, потом на Курской дуге удержаться, потом по Восточному (Днепровскому) валу границу рейха провести, а затем уже и просто на исконно германскую землю советского солдата не пустить.

А у советского руководства и общества как был лозунг «Враг будет разбит! Победа будет за нами!» на момент начала Великой Отечественной войны, так до самого концы войны и звучал.

Что по факту имеем сейчас на условной линии соприкосновения?

У российских войск гораздо лучше обстоит дело с дальнобойной артиллерией, полевой артиллерией, РСЗО, дронами, авиацией, да и в плане регулярного нанесения ракетно-бомбовых ударов все в полном ажуре.

Представьте, что условное российское подразделение стоит где-нибудь на линии боевого соприкосновения, а на них уже пару недель в режиме зерг-раш лезут украинские боевики.

Русской полевой артиллерией давным-давно пристреляны все пути подхода, дальнобойная артиллерия регулярно бьет по отдаленным местам группирования ударных сил противника, тяжелые огнеметные системы выжигают лесопосадки, в которых пытается скрытно маневрировать вражеская пехота.

И вот в этих условиях противник посылает на штурм все новые и новые силы.

Когда я на третьем курсе экономического факультета проходил курс военной экономики, я усвоил несколько базовых вещей.

Да, у нас был такой предмет (да здравствует классическое образование!), у нас его вел один капитан, действующий военнослужащий, который к тому же преподавал у нас политологию.

А еще у меня был курс по теории игр и математические методы в экономике (ММЭ).

Видите ли, когда у вас полное материальное, техническое и технологическое превосходство над противником и вы при этом стоите в обороне и перемалываете неприятеля, то у вас в общих расходах на каком-то условном участке фронта доля условно-постоянных расходов в общих начинает превалировать над суммой дополнительных и непредвиденных расходов.

А у неприятеля дело обстоит совсем наоборот: его доля условно-постоянных расходов начинает уменьшаться по отношению к непредвиденным и дополнительным и неуклонно стремится к проценту жирности кефира.

Что это означает на практике? А то, что количество техники и объем ГСМ на доставку условной единицы пехоты на линию фронта начинает расти сначала в арифметической, а затем и в геометрической прогрессии, не говоря уже о том, что определенная доля пехоты и техники уничтожается прямо на подходе к линии боевого соприкосновения.

Вывод: если у вас при кратковременной или долгосрочной обороне доля условно постоянных расходов превалирует над непредвиденными и дополнительными, то вы битву на истощение на этом участке фронта выигрываете.

А если у вас подобное закрепляется на большинстве участков и направлений (на всех сразу и одновременно никогда не бывает при полномасштабном конфликте) фронта, то вы и войну на истощение в данный период времени выигрываете тоже.

У меня недавно брат троюродный с войны вернулся домой, сейчас лечение проходит. Он мне один забавный эпизод из своей боевой биографии поведал.

В 2024 году наши ребята взяли населенный пункт N в Запорожской области. Не город, конечно, но и не деревенька, добротный такой поселок городского типа. Укрепленный, с туннелями между домами и улицами, покрытыми дорожными плитами перекрытия и вообще всем, что украинцам под руку попалось.

Только стоило нашим его взять и более-менее закрепиться, как украинцы вознамерились его обратно во что бы то ни стало отбить. И поперли на протяжении целых трех недель на наши наспех укрепленные позиции в зерг-раш валить.

Первые три дня было трудно, но потом наши морпехи уже как следует закрепились и пристрелялись.

Украинцы поначалу наваливались на наших по три-четыре раза за сутки. В первые недели полторы у них все было дорого-богато: три-четыре танка, пара-тройка БМП или БТР, десяток серийных военных бронеавтомобилей да человек двести пехоты минимум.

Наши их жгли артиллерией, РСЗО, тяжелыми огнеметными системами, работала ударная авиация, а дроноводы день на пятый-шестой уже знали весь поселок как свои пять пальцев.

Их дроны пролетали с одной улицы на другую сквозь окна, дверные проемы и огромные дыры в полуразрушенных домах и атаковали не ожидающие такого украинские мини-колонны во фланг, устраивая целые пылающие заторы.

На вторую неделю исчезли танки, БТР и БМП, остались только серийные бронеавтомобили. А когда уже на третью неделю русские морпехи увидели огромную колонну гражданских джихад-мобилей с набившимися в них украинскими боевиками и огромную толпу пехоты, бежавшую рядом, то поняли, что зерг-раш на этом участке на данный момент времени по факту выдохся.

Превалирующие над условно-постоянными непредвиденные и дополнительные расходы техники, ГСМ, боекомплекта и личного состава сделали свое дело. Вернее, отвага русского солдата, который может и умеет уничтожать все на своем пути.

Поэтому сей населенный пункт сразу стал дотационным, а также стратегически и оперативно-тактическим незначительным.

И украинцы когда меняют критерии пэрэмоги и отрицают реальность своим эскапизмом, то, прежде всего, делают хуже, ибо лишают себя этим понимания целеполагания противника.

Так что за это не переживайте, они еще не один десяток раз критерии пэрэмоги обновят.

Анатолий Урсида